Я — главный хирург, и я только что сам себе перерезал нервы. Теперь лежу в реанимации, не чувствуя ног, с левой рукой, превратившейся в чёрный обсидиан, и слушаю, как нейрохирург мягко сообщает: инвалидное кресло, протезы, смирись. Но система, которая молчала сутки, вдруг выдаёт: спинной мозг не разорван, он заблокирован. Аномальная ткань не убита, она просто ждёт. И у меня есть резерв — пять процентов энергии, чтобы разбудить её.

Дождавшись ночи, я ползу в лабораторию, загоняю иглу в позвоночник на уровне Th10 и бью разрядом. Боль адская, но ноги оживают. Я встаю. Делаю два шага, а потом система объявляет цену: два месяца жизни за каждый шаг. Проклятие дало мне возможность ходить, но берёт моё будущее. Я заплатил четыре месяца за эти два шага. И теперь, когда осколок на тумбочке пульсирует в такт моему сердцу, я понимаю: это только начало. Вопрос в том, чем я заплачу в следующий раз.