Улей не прощает расслабленности. Я это понял, когда чуть не отправился к праотцам, а затем получил новое имя — Люгер. Крестный Третьяк устроил показательную казнь, чтобы народ запомнил меня надолго. Только запомнить могут и по-другому: вокруг слишком много тех, кто умеет читать чужие эмоции, и тех, кому смерть доставляет удовольствие.

В отряде свои законы, и свежак здесь — это либо обуза, либо расходный материал. Случайная пуля — и человек, которого я мог бы назвать товарищем, остывает на полу бронетранспортера. А впереди — колонна, застрявшая посреди равнины, и многотысячная орда зараженных, которая медленно ползет прямо на нас. И мне еще предстоит решить, кому из этих «матерых» можно верить, а кто всадит нож в спину при первой возможности.