Кладбище. Дождь. Гробы дяди и тёти опускают в землю. Я стою на переломанных ногах в экзоскелете, сжимая трость до побелевших костяшек. Гвен не пришла — отец явился вместо неё, и я сказал ему, что это конец. Доктор Октавиус остался, потому что его проект тоже задвинули. Мы уехали вместе, а в голове у меня — смех Гоблина, хруст костей Бэна под ногой Носорога и лицо тёти, которой Скорпион полоснул по щеке хвостом.

Дома меня ждали квитанции об ипотеке и сейф с детской книжкой. Иллюстрация с Хелой не выцвела — под ультрафиолетом проявился шифр, а монета, приклеенная к закладке, стала ключом. Заброшенная станция, вагон с лабораторией отца, капсула, за которой он охотился. Биокостюм. Панацея. Я коснулся стекла — и очнулся уже не собой....