Холодный шторм, остров посреди океана, двое беглецов — мужчина и девочка с пронзительным взглядом. Этот сон преследует меня почти полгода. Он пробил брешь в моей памяти и поднял из глубин очередное воспоминание о прошлом похождении в этом мире. Но разгадать его я не могу: единственная ниточка — та самая японка из Французского Иностранного Легиона — исчезла, а контрразведка де Голля резко отказала в её поисках.

В Одессе всё пошло наперекосяк. Новый куратор от НКВД вместо поддержки устроил прессинг и попытался завербовать меня стучать на брата и друзей. Я послал его открытым текстом. А на первом же задании выяснилось страшное: моя способность уходить в «серое» состояние исчезла. Вместо неё — паника, дезориентация и ужас перед смертельной опасностью. Куратор пообещал законопатить меня в дурдом, и я сломал ему челюсть.