Они убили моего парламентёра, приколов арбалетным болтом ответ к его спине. Назвали меня гулящей и самозванкой, грозились посадить на цепь. Я не стала кричать и плеваться — только позволила своей армии услышать каждое слово этого послания. Теперь Браславль взят в кольцо, и я отдала его солдатам на грабёж. Войта притащат ко мне в зубах с ключом от города.

К вечеру башни замка, не рассчитанные на чугунные ядра и сорокакилограммовые бомбы, обрушились. Город пал. Войт молит о пощаде, но поздно — его ждёт четвертование. А вот Ян Кезгайло, полковник гарнизона, смотрит мне в глаза без страха и просит лишь об одном: умереть от меча, а не от верёвки. Я перевязала его рану, хотя завтра его казнят. Но война не окончена: Пясты грозят Митаве, а в Москве меня ждёт венчание.